2020 04 25 Rogonosec 01 250Премьера в Театре Актера! Всеволод Мейерхольд вместе со студентами ставит пьесу-фарс бельгийского драматурга Фернана Кроммелинка «Великолепный рогоносец», написанную автором за год до этого.

 

В спектакле впервые воплощаются принципы сценического конструктивизма. Мейерхольд снимает занавес, кулисы, падуги, задник, оголяет кирпичную кладку стены, скрывая ее в полумраке. Декорацию заменяет станок Любови Поповой. Это легкая дощатая конструкция. Такая установка с равным успехом могла раскинуться и на вольном воздухе. Конструкция несет с собой условный образ места действия.

 

На всех актерах – синие костюмы, с незначительными отличиями, – прозодежда. Такой костюм, обусловленный отчасти задачами учебного тренажа, отчасти все той же нищетой труппы, оказывается спасительной находкой.

 

Актёр Игорь Ильинский, исполнивший роль мужа-ревнивца, вспоминает:

«Одна площадка была для меня комнатой, другая – проходной комнатой в спальню, мостки между ними – соединяющей галереей. Прыгал по конструкции с грациозностью кошки. Три акта сплошного монолога! Три акта взрывов восторга, потрясений, бешенства, буйных воплей, страстных монологов. Где взять голос? Можно умереть от разрыва сердца, играя эту роль».

 

В этом спектакле Мейерхольд в полной мере реализует принципы биомеханики.

 

Актриса Мария Бабанова, исполнившая роль Стеллы, отмечает:

«Я привыкла выполнять все, что требовал Мейерхольд. Я никогда не задумывалась: больно – больно, опасно – опасно… Он был для меня безоговорочным авторитетом: прыгать – прыгала, съезжать – съезжала. Это от него не отнимешь, да и от меня тоже».

 

Сюжет пьесы представляет собою пикантную историю о поэте Брюно, мучимом беспричинной ревностью к своей жене Стелле. В конце концов он заявляет жене, что успокоится лишь тогда, когда все мужчины села, от пятнадцати до шестидесяти лет, пройдут через её постель. Тогда, полагал Брюно, он сможет узнать настоящего соперника, который не придет. Жалея мужа, Стелла какое-то время нехотя повинуется ему, но в итоге сбегает с волопасом Луи.

 

Мейерхольд поясняет:

«Мы хотели этим спектаклем заложить основание для нового вида театрального действия, не требующего ни иллюзорных декораций, ни условного реквизита, обходящегося простейшими подручными предметами».

 

Критик В.Блюм так характеризует эту работу Мейерхольда:

«Этот спектакль был сплошным праздником высокой актерской техники, которая совершенно стихийно, как «своенравный чародей», захватила и покоряла. Это и есть настоящий академизм без всяких кавычек».