2020 02 09 Meyerhold 147 250

Добротный деревянный дом на одной из тихих улочек провинциальной Пензы, построенный в начале 70-х годов ХIX века. Именно в нем 9 февраля (28 января по старому стилю) 1874 года впервые увидел свет Карл Теодор Казимир, восьмой ребенок в семье немецкого фабриканта Эмиля Мейергольда и Альвины Неезе.

 

Жизнь семьи ярка и насыщена событиями: званые обеды, музыкальные вечера, танцы, рождественские маскарады. Старшие братья готовятся унаследовать торговое дело, поэтому отец стремится дать им хорошее европейское коммерческое образование. Младшие братья, Карл и Федор, предоставлены сами себе.

 

Отец, внешне напоминающий героев «Песни о Нибелунгах», статный и властный, настоящий немец, никогда не забывавший о родной земле и всю жизнь с гордостью хранивший портрет Бисмарка с его личным автографом. Он, прожив основную часть своей жизни в России, навсегда остался «инородцем» и «иноверцем», не сменившим германское гражданство.

 

Карла смущает его нерусское происхождение. Он пишет в своем дневнике: «Как же я могу Германию назвать своей страной? Да ведь это смешно. Мне 19 лет, следовательно, 19 лет я жил среди русских, усвоил обычаи русского народа, полюбил его, воспитался на Гоголе, Пушкине, Лермонтове, Тургеневе, Толстом, Достоевском и других великих русских поэтах, писателях, молился на русском языке».

 

По достижении совершеннолетия, 24 июня 1895 года, лютеранин Карл Казимир Теодор Мейергольд, подданный Германии, принимает православие и становится российским подданным Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом.

 

Свою нестандартную внешность, острый язык, незаурядный ум, резкость и горячий нрав юный Всеволод унаследовал от отца. От матери ему досталась любовь к искусствам. Альвина Даниловна обожала театр и музыку. Регулярно проводимые в доме музыкальные и танцевальные вечера – ее заслуга. В местном театре в ее распоряжении была абонирована ложа и семья Мейерхольдов не пропускала ни одного спектакля, маленького Карла с раннего детства обучали игре на рояле, а когда он подрос – на скрипке. Музыка прочно вошла в жизнь Великого Режиссера и стала ее неотъемлемой составляющей от рождения и до последних дней.

 

Все игры мальчика носили элементы театрального действа. После посещения театра Федор и Карл устраивали домашние спектакли. Шаль, вывешенная в дверном проеме, превращала жилые комнаты в театральнее подмостки, на которых перед домочадцами разыгрывались пьесы собственного сочинения.

 

В доме было много зеркал, они завораживали мальчика. Он мог подолгу стоять перед ними и, вглядываясь в собственное отражение, подражать увиденному на профессиональной сцене, вырабатывая и оттачивая актерские жесты и мимику.

 

Впоследствии зеркало станет важным элементом сценического убранства: в пьесе «Маскарад» зеркало, вставленное в портал, отражает зрительный зал и калейдоскоп масок, а в пьесе «Лес» режиссер сгруппирует фигуры персонажей перед трюмо. Зеркало, как некий магический предмет, войдет в систему Мейерхольдовской школы, одной из основных составляющих актерского тренинга.

 

Детство насыщено яркими впечатлениями. Сценические образы, музыка, литература: его любимые герои – Мюнхгаузен, Робинзон и Гулливер. Звуки и запахи винокуренного завода – звон моющейся стеклянной посуды, стук машин, закупоривающих бутылки; запах растолченных в деревянных кадушках ягод. Из воспоминаний Всеволода Эмильевича: «…и детей тянуло из деревянного особняка к этим машинам, паровым котлам, цистернам, большим чанам, к запаху спирта и наливок…»

 

Активная жизненная позиция отличает мейерхольдовскую молодежь – они участники всех игр, затеваемых заводскими рабочими во дворе завода в выходные и праздники, на всех городских пожарах братья в самых опасных местах.

 

Детство, учеба в гимназии, первые шаги на любительской сцене, первые успехи, юношеские годы с первыми переживаниями. Они такие счастливые, потому что это только начало. Все еще впереди: и любовь, и спектакли, и фильмы, и победы, и поражения, и революция, и вся жизнь.